Vae victis
 
    Нечто подобное я хотел написать давно. Потому что в дискуссиях с соотечественниками часто сталкиваюсь с упорными попытками некоторых подменить предмет любого разговора темой вины, которая, похоже, составляет основу их мировосприятия. Понятно, что такое мировосприятие – это свойство раба и его носитель неизбежно будет наделен и другими рабскими качествами, такими, как подлость, малодушие, лживость и т.п. И в попытках втянуть собеседника в свое собственное рабство в виде привития ему чувства вины есть изрядная доля манипулирования. Однако, это манипулирование вызвано СОБСТВЕННЫМ бедственным положением: так, попавшее в яму существо пытается обманом заманить туда другое, свободное, с тем, чтобы с его помощью и ценой его жизни выбраться из ловушки самому. Забегая вперед, скажу, что попытка выбраться подобным образом из ямы, находящейся в собственном сознании, бесполезна и приведет только к умножению жертв.
    Сам я идею вины признаю исключительно в правовом значении, а во всех остальных смыслах – отвергаю, признавая вместо нее понятие ЖЕРТВЫ, об общественном значении которого и хотел бы поговорить. Разумеется, такой разговор с лицами, заинтересованными в поддержании и распространении рабства, бесполезен и не имеет смысла, поэтому данный пост адресован, прежде всего, к моим коллегам, ориентированным на свободное восприятие действительности, а не на бегство от нее. Однако, предлагать пост только узкому кругу друзей и единомышленников было бы неправильно.
              
    Итак, основной тезис: Социальное устройство существует благодаря институту жертвы.  Его идея проста: присвоение т.н. «прибавочного» продукта. Если удается каждую особь в коллективе склонить к пожертвованию части ресурсов (любых: биологических, материальных, трудовых, интеллектуальных), то их присвоение в форме «обобществления» создает материальную возможность организации и дальнейшего укрепления социальных связей. Приоритетная цель такого обобществления состоит в захвате властного ресурса над самими вкладчиками, и чем больше этот ресурс, тем больше свобод своих вкладчиков оно стремится ограничить. Обобществление - это вещь в себе, оно организуется под предлогом борьбы за какие-то объективные цели, но реальная цель: это его собственное усиление и развитие.
    Вклад в «общак» должен быть жертвой в подлинном смысле, то есть быть безвозмездным и недобровольным, что является непременным условием существования «общака». В противном случае, его активы в любой момент могут быть (и будут) уничтожены удовлетворением требований вкладчиков. В начале своего зарождения, когда никакого властного ресурса «общак» еще не имеет, он формируется на добровольной основе. Но как только он получает первое наполнение, от добровольности не остается и следа: изъять свой вклад обратно невозможно. Здесь в полной мере реализуется идеология «рыбака», «ловца душ человеческих»: «общак» борется за собственное существование методом рыболовного крючка: единожды заглотнув, рыбка выпустить его уже не сможет. И любые попытки избавиться от этого бремени ведут только к усугублению положения жертвы. С накоплением вклада у «общака» появляются первые властные ресурсы, которые он сразу направляет на избавление от первых вкладчиков, бывших свидетелями его зарождения: зачастую их просто уничтожают, как это можно наблюдать на примере банд начала 90-х годов. Все они, пожалуй, пережили этап, когда члены их первоначальных составов один за другим уничтожались по приказу лидера. Так «общак» при первой же возможности ликвидирует опасность возврата к исходному состоянию: собственному небытию.
    Можно сказать, что социальное устройство своей основой имеет крайнюю форму примитивизма, а именно элементарное присвоение ресурсов индивида. Что у индивида убывает, то у социума прибывает, так как социум является антиподом индивида, его «тенью» (псих.). Сила социума – это слабость индивида. Как в качестве причины, так и в качестве следствия. И наоборот: сила индивида – это слабость социума. В определенном смысле, они являются сообщающимися сосудами. Примитивная сущность социального устройства защищает себя от разоблачения, скрывая свою простоту под наслоениями бесконечно усложняемых иллюзий. Эти иллюзии могут камуфлироваться под «науки», «культуры», «религии», «традиции» и пр. Яркий пример тому – т.н. «историческая наука», никакого отношения к научному методу познания не имеющая. Продолжением системы воспроизводства и поддержания иллюзорной лже- действительности является насаждение обстановки общего безумия и разрушения здравого смысла.
    Другой характерной чертой социального устройства является слабоумие его духовных лидеров. Оно напрямую связано с примитивизмом социального устройства и совершено не выносит никакого усложнения процессов. В областях управления, связанных с организацией процессов, востребованы лидеры-интеллектуалы, а в областях, связанных с манипулированием людьми – слабоумные лидеры. Происходит это от того, что склонность к манипулированию сама является следствием слабоумия манипулятора. Манипулятор – это умственный инвалид, лишенный собственного интеллекта и направляющий все свои способности на превращение других людей в протез отсутствующего у него ума. При этом, скудость его способностей с лихвой компенсируется его необыкновенным упорством. Данное упорство само является следствием его ограниченности: подобно клещу или пиявке, он просто не способен ни на что другое. В сущности, сознание человека-манипулятора не намного богаче внутреннего мира насекомого-кровососа. В отличие от организатора, главной способностью манипулятора является не ум, а лживость. Его задача – не созидать на общее благо, а препятствовать личному благополучию отдельных особей, особенно наиболее сильных, делая их зависимыми от социума, то есть, иначе – от собственной паутины лжи. А созидать должны попавшие в рабство жертвы. Полный набор этих нездоровых и разрушительных качеств мы можем наблюдать у лидеров различных сект. Как правило, все они – люди весьма необразованные и неумные, но зато лживые, беспринципные и абсолютно аморальные. Считается, что выборы духовных лидеров (жрецов) у примитивных народов часто происходили по признаку наличия умственных и психических заболеваний. Каким же образом при убогом духовном авторитете таких уродов существует социум? Очень просто: за счет творческой активности привлеченных организаторов – они непосредственно делают всю необходимую работу. Манипуляторы же только лгут – и больше ничего. В чистом виде организатор и манипулятор – антиподы. Организатор стремится к истине и порядку, манипулятор – ко лжи и хаосу. Хотя, конечно, в чистом виде любое явление встречаются редко.
    Прямым следствием манипулирования является институт посредничества. Посредничество - это отчуждение субъектных качеств индивида в пользу манипулятора. Роль третьего участника посредничества я здесь опускаю, потому что зачатую она бывает фиктивной. Наиболее простыми и очевидными примерами посредничества являются жрецы иррациональных (мракобесных) культов. Но само явление гораздо шире. Жрец – посредник между богом и людьми, депутат – между властью и населением, ТСЖ – между жителями и поставщиками услуг, чиновник – между налогоплательщиками и бюджетом, учебное заведение – между учащимся и здравым смыслом, черный риэлтор – между владельцами недвижимости и их убийцами. Теща, свекровь, священник, работник ЗАГС, модный журнал, телевизор, движение феминисток, партия, партком, обком, горком, профком, комком, избирком, участковый милиционер, районное отделение милиции, все подруги жены и бабушки около подъезда – посредники между мужем и женой. В своей деятельности любой посредник руководствуется, конечно, прежде всего, собственными интересами, которые с интересами получателя услуг могут расходиться очень далеко.
     Наиболее организованным видом посредничества является денежная система. И как всякое социальное устройство, денежная система имеет своим фундаментом вполне конкретную жертву. Деньги – это долговое обязательство, кроме интереса к поддержанию собственного существования, не обеспеченное, в сущности, ничем. Для того, чтобы сеть этих ничем не обеспеченных обязательств не рассыпалась в прах, необходим ПЕРВИЧНЫЙ (безвозмездный) вклад, который послужит фундаментом, на котором вся эта хрупкая конструкция будет держаться. Но так как природа представляет собой сеть причинно-следственных связей, она, следовательно, в принципе не может содержать в себе ничего безвозмездного – за все нужно платить. Поэтому, этот ПЕРВИЧНЫЙ вклад может быть только 1) недобровольным, 2) стоящим жизни вкладчику – так как во время его взноса системы еще нет, соответственно свободных излишков еще не существует и любое отторжение ресурсов является смертельным для жертвователя. Это как если бы корова пожертвовала кусок говядины на организацию колхоза – кроме как оторвать от самой себя, ей мяса взять больше негде: ведь собственным мясным производством она не располагает. Итак, мы возвращаемся к исходному тезису текста: в основе любого социального устройства лежит идея и факт жертвы – причем в буквальном смысле, то есть жертвы смертельной, а конкретно – безвинно убитого, как животное на бойне, человека. Благодаря этой жертве появляется бесхозное имущество, способное стать предметом торгового обмена, товаром, а значит – вкладом в будущий бизнес. Проще всего, это труп, который можно реализовать в качестве мяса. Его реализация станет отправной точкой будущей экономики: им можно накормить воинов, они завоюют землю и рабов, рабы построят дороги, посеют хлеб и т.д. Появится прибавочный продукт - и Вавилонская башня начнет восхождение в небеса. Потому что под ее первым камнем лежит маленький скелетик – все, что осталось от первого зарезанного двуногого барашка. Образно говоря, в фундаменте любого памятника архитектуры вмуровано тело кого-то из его строителей.
    Конечно, идея жертвы, как центральная в социальной онтологии, не могла не оставить следа в мировой культуре. Она легла в основу многих идеологий в виде мифов о Христе, Прометее, Дионисе, Хираме, Хорсте Весселе, Сергее Лазо, Зое Космодемьянской и т.п. Но наиболее всего она известна в качестве основы христианства, найдя свое выражение в евхаристии и распятии.

Растлители из секты сатанистов отнимают ребенка у родителей!

http://asterrot.livejournal.com/287368.html#comments

Прочел несколько публикаций об убийстве в Москве холодным осенним вечером «миссионера РПЦ» Даниила Сысоева. И мои мысли перенесли меня в другой вечер – приятный и теплый, которым я завершал прекрасный майский день на берегу одного московского водохранилища. Возле его кромки обосновалась внушительная колония лягушек. Она заявляла о себе хоровым пением, которое доминировало над остальной реальностью. Эти звуки не были хаотичными: в них был порядок и система. Начинал произведение уверенный бас солиста, затем подхватывал хор, и песня неслась над водами, волнообразно набирая силу, стихая, прекращаясь совсем, а потом начинаясь снова. Было очевидно, что лягушки заняты общим и важным делом, а не просто так орут сами по себе. И при ближайшем рассмотрении стало ясно, каким именно. Находясь в прибрежной полосе, лягушки не просто так бултыхались в воде, а занимали места в водной растительности возле берега. При этом, вся плавучая недвижимость была поделена между жильцами: каждая особь занимала свою площадь, восседая в ее центре. Таким образом, все лягушки находились примерно на равноудаленном расстоянии друг от друга. Достигался этот порядок ценой неутомимых стараний животных: каждый владелец сам устанавливал границы своего участка, попеременно отгоняя от них каждого из соседей. Для этого ему приходилось находиться в перманентном движении, поворачиваясь вокруг своей оси, чтобы всегда быть лицом в сторону направления, откуда ожидалось вторжение. Как только один из соседей приближался в его сторону, невидимая граница смещалась, что вызывало ответное движение ее защитника. Поэтому размеры всех участков были примерно одинаковы: они равнялись диаметру невидимой окружности, очерченной досягаемостью лягушки, вращающейся вокруг своей оси.

( Read more... )( Read more... )

 

Вот что мне недавно пришло в голову: мы неправильно называем вещи. То есть, у нас для обозначения предметов употребляются нехорошие слова. И касается это не каких-то там второстепенных, а наоборот, очень важных вещей.

Например, денег. Как мы называет эти нужные и полезные всем нам предметы? Бабки, бабло, бабосы. Кто вообще придумал называть деньги этим словом? Тут по-моему усматривается явный умысел навязать ассоциативную связь денег с бабами. Мол: бабло - это то, что надо тратить на баб. Или: деньги - это то, что надо отдавать бабе. Или: бабло - это топливо для баб. Короче, чтобы каждый мужик в день получки знал: бабло – это бабки, ты знаешь, куда их нести. Ты должен отдать их жене или любой другой женщине. Нет жены – неси любовнице. Нет любовницы – неси проститутке. Не хочешь проститутке – ну, отдай нищенке возле церкви. Главное: деньги должны попасть туда, для чего они и напечатаны. Осталось только на купюрах писать, как на советских рублях: «Обеспечено золото-волосяным запасом Российской Федерации». Или: «Хранить в сыром, темном месте, у жены под юбкой».

 

( Read more... )